передняя азия
древний египет
средиземноморье
древняя греция
эллинизм
древний рим
сев. причерноморье
древнее закавказье
древний иран
средняя азия
древняя индия
древний китай








НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    БИБЛИОТЕКА    КАРТА САЙТА    ССЫЛКИ    О ПРОЕКТЕ
Биографии мастеров    Живопись    Скульптура    Архитектура    Мода    Музеи



предыдущая главасодержаниеследующая глава

ДОМЬЕ

     У этого парня под кожей мускулы
 Микеланджело.

Оноре Бальзак

ДОБРОДУШНЫЙ МАРСЕЛЕЦ

Осенним погожим днем 1816 года по звонким парижским мостовым прогромыхал запыленный почтовый дилижанс линии Марсель - Лион - Париж. Из него выпрыгнул курносый белобрысый малыш. Он радостно закричал, увидев отца, бросившегося навстречу, а потом, недоумевая, глядел, как неутешно плачет мать, обнимая супруга. Малыш хрустит сочным яблоком и озирается вокруг - мир чудесен! Вот он какой, этот Париж! Мальчишке восемь лет, его зовут Оноре Домье.

Едва ли кто-нибудь смог бы предсказать, что именно ему суждено отразить эпоху трех революций, воспеть баррикады и что именно он скажет новое слово в искусстве XIX века.

Он узнает горечь нищеты и меру человеческой ненависти, он убедится в великой силе истинной дружбы.

Он ослепнет и... Но все это впереди. A пока он ест спелое яблоко.

Мадам Домье недаром плакала при встрече. Жизнь в столице оказалась тяжелой. Нужда преследовала семью по пятам. Оноре в 13 лет отдают рассыльным к нотариусу. Через много лет Домье создаст образ мальчика на побегушках и подпишет под рисунком: «Маленький клерк ест мало, бегает много, вдобавок фланирует и возвращается как можно позже к занятиям, где он служит всеобщим козлом отпущения».

Домье пришлось рано заглянуть за кулисы жизни. Перед ним ежедневно кружил фантастический хоровод судей, стряпчих, прокуроров. Первое время он не мог заснуть: ему мерещились зловещие фигуры сутяг, бледные лица просителей, слащавые улыбки адвокатов. Домье запомнил их навсегда.

И в один прекрасный день он оставляет пыльные акты и конторку. Он сыт по горло всем этим. Отец устраивает сына в книжный магазин Делоне, помещавшийся в Деревянной галерее, которую Бальзак увековечил в «Утраченных иллюзиях»: «Здесь составлялось общественное мнение, создавались и рушились репутации... Люди приличные, люди самые выдающиеся соприкасались здесь с людьми преступного вида...»

Школа жизни, пройденная в ранние годы, не забудется. Домье рано понял, что сражения, ежеминутно происходящие в темных лавчонках и пыльных контоpax Парижа, значительнее и страшнее подвигов из рыцарских романов. Со всей непосредственностью юности он заглянул в самую бездну порока, увидел фальшь судейства, страшную власть денег.

Он уйдет из книжной лавки и будет учиться рисовать, затем овладеет ремеслом литографа и начнет помогать семье. К нему придет известность, но он навсегда останется простым парнем из народа, который в молодости хватил лиха.

Он добродушен, как все сильные люди. У него лицо здоровяка, широкие, как у марсельского матроса, плечи, он просто одет. И когда в своих бесконечных блужданиях по Парижу он заходит в кабачок выпить стакан вина, его принимают за своего.

Но среди забот молодого Оноре, среди вечной погони за куском хлеба бывало и светлое время. Самыми счастливыми были часы, проведенные в Лувре, где все заставляло мечтать.

РЕПОРТАЖ И ВЕЧНОСТЬ

Париж разбужен гулом набата. Рассвет 27 июля 1830 года зажег трехцветные знамена на баррикадах. Три дня город был полем сражения. С боем взяты ратуша и Лувр. Днем 29-го водрузили знамя Республики над дворцом Тюильри. Народ ликовал. На площадях звенела «Марсельеза».

Однако отгремела революция, а народ, рабочие оста­ись так же нищи и голодны, как были.

И снова цвели каштаны, мчались экипажи, струились серебряные россыпи фонтанов. Наступила весна 1831 года.

В эти дни в Лувре был вернисаж Салона. Среди посредственных батальных произведений картина Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах» прозвучала подобно грому с ясного неба. Мощно и грозно предстали перед зрителями события недавнего прошлого - как будто снова звучала «Марсельеза», умирали герои во имя Свободы. Домье был потрясен увиденным. Вот как нужно отвечать на события дня! Ведь не прошло и года, а уже написана огромная картина, и в ней ожила история. Пусть кому-то это не нравится, пусть злобствуют ретрограды, но теперь никому не удастся забыть славные дни июля: они навечно запечатлены на полотне Делакруа.

Домье сотрудничает в газете «Карикатюр» и создает целый ряд листов-памфлетов, разоблачающих буржуазную монархию. За один из них, изображающий Луи Филиппа в виде Гаргантюа, Домье приговорен к шести месяцам тюрьмы и штрафу.

В тюрьме художник встретил героев Июльской революции. Они носили красные колпаки, вечерами собирались во дворе под трехцветное знамя и пели «Марсельезу».

Домье вышел из тюрьмы возмужавшим, унося с собой тепло сильных сердец. Ему было двадцать пять лет, он созрел как боец.

...Четыре тысячи литографий, десятки скульптур, сотни полотен-вот итоги титанического труда художника. Нужда все время ходила за ним по пятам. Она требовала ежедневной каторжной работы. Домье любил иногда говорить друзьям: «Тачку тащить нелегко».

Когда свершилось одно из самых гнусных злодеяний июльской монархии - убийство на улице Транснонен, где были расстреляны и заколоты ни в чем не повинные дети, женщины, старики, Домье создает небывалый еще в истории французской графики лист «Улица Транснонен 15 апреля 1834 года».

Это был, по существу, репортаж - суровый отчет, остро и гневно зафиксировавший событие.

Этот репортаж принадлежит вечности, ибо нет той силы, которая сможет уничтожить в памяти людей бессмертные офорты Гойи, картины якобинца Давида и листы гражданина Домье.

БЕЗ ПРЕДВЗЯТОЙ МАНЕРЫ

Домье известен как великий график, но есть еще малознакомый Домье-живописец.

Его «Эмигранты» написаны после разгрома революции 1848 года. Картина глубоко трагична. В ней нет ложноклассических атрибутов катастрофы, раздирающих душу сцен, зловещих туч и молний. Все обыденно. Но как современно это полотно, созданное более ста лет назад! Вспомним кадры военной кинохроники - и нас поразит великолепное прозрение Домье. Его пейзаж не конкретен. Это может происходить в любой части нашей планеты. А люди, находящиеся в состоянии смятения и горя, по силе обобщения - сам род человеческий. Колорит полотна необычен. Чеканен монументальный ритм группы людей, уходящих в грозную неизвестность.

Подлинным новатором, создателем нового жанра в живописи предстает Домье в картинах «Купающиеся девочки» и «Любитель эстампов». Как широк диапазон этих двух произведений! Серебрист пленительный колорит пейзажа, на котором изображены юные купальщицы. Вся картина как бы пронизана холодным светом, мягко обволакивающим трогательные фигурки. Проникновенно звучит тема детства, свежести и чистоты. Мотив полотна, как и мотив «Прачки», навеян ежедневными прогулками художника вдоль набережной Сены.

Совершенно иначе построена композиция «Любителя эстампов». Резкий свет выхватывает склоненную фигуру пожилого человека, пристально рассматрива­ющего произведения любимых мастеров. На редкость энергично вылеплена фигура мужчины, озаренная теплым рефлексом. Хорош фон картины, где в холодном полутоне мерцают развешанные эстампы.

Совершенно неожиданна по живописи и композиции «Поющая пара». Можно без всякого преувеличения отнести это произведение к шедеврам французской живописи. Глядя на картину, невольно вспоминаешь «Читающего Титуса» позднего Рембрандта. Здесь так же таинственно разлит свет, так же проникновенно раскрыта красота души молодой пары. Словно слышишь льющуюся мелодию. Полотно пронизано ощущением юности, вдохновением. Красива золотистая гамма картины.

Картина «Паяцы на отдыхе» как бы предвосхищает творения художников XIX и XX веков, посвященные театру и цирку. На эту тему Домье создал десятки картин - театральные залы, огни рампы. Борцы, комедианты написаны с экспрессией, до сих пор небывалой при трактовке подобных сюжетов.

Особое место в живописи Домье занимает тема революции. В картинах «Восстание», «Семья на баррикаде» художник с необычайной мощью рисует образ восставшего народа. Для живописи Домье характерно полное отсутствие какой-либо предвзятой манеры, он пишет, как бы делясь со зрителями своими размышлениями. Порой голос его мягок, почти нежен. Иногда он крепнет, становится суров, но это всегда голос сердца.

Много раз обращается Домье к образу Дон Кихота.

Одна из таких картин написана в Вальмондуа, когда Домье был на пороге слепоты; она как бы подводит итог колористическим открытиям мастера.

Краски на его палитре с годами превращаются в драгоценные сплавы. Гамма их сближена, но зато каким богатством звучит сдержанная симфония черных, серебристо-серых оттенков, с подчеркнутыми ударами синего или зеленого цвета!

В этом холсте Домье воскрешает лучшие достижения колористов Венеции. Глубоко символичен образ Дон Кихота, его устремленность к свету, к вечным поискам правды.

ВЕЛИКИЙ ГРАЖДАНИН

...Домье наконец увидел свое полотно.

Несколько раз он проходил мимо, не замечая его: так высоко поместили картину. Маленькая, она казалась ему жалкой, примостившейся около огромной золотой рамы, обрамлявшей портрет генерала на коне в огне и дыму. Справа прижал ее колоссальный холст с тщательно выписанными фигурами вельмож; к раме, напоминавшей позолоченный саркофаг, была прибита полированная доска с выгравированными именами всех персонажей.

«Бедная моя прачка, - подумал Домье, - даже здесь, в храме искусства, тебе так же тяжело, как и в жизни».

Нечему было радоваться. Ему 54 года, журналы отказываются его печатать, ставя в вину отсутствие юмора.

Художнику грозит нищета! С устрашающей быстротой растут долги, мелкие и тем более неприятные.

В конце 1862 года художник продает мебель, оставляет любимую мастерскую на набережной Анжу, где проработал много лет, и переезжает на Монмартр, На­чинается полоса скитаний... Домье почти забыт. Одни друзья умерли, другие отвернулись от него.

Но пусть будет продана последняя рубашка - никто не может разрушить тот мир, который он создал. Мир, где живут сотни сотворенных им образов.

Одним из немногих друзей еще оставался Коро, создатель тончайших пейзажей. Домье никогда не забудет его слов: «Если хочешь счастья в жизни, занимайся живописью...»

Казалось, петля нищеты затягивалась все туже, как вдруг о нем вспомнили. «Шаривари» как ни в чем не бывало сообщала, что ее старый сотрудник Домье, оставивший на три года литографию, чтобы заняться исключительно живописью, решил вновь взяться за карандаш.

Материально дела поправились, Однако новая беда стояла у порога. Работа по ночам при свете лампы над литографиями для «Шаривари» сделала свое дело: Домье начал слепнуть. Он покидает Париж и поселяется в местечке Вальмондуа. Здесь он создает знаменитых донкихотов, бродячих актеров. Глубоким гуманизмом проникнуты эти творения. Но работать становится все труднее, и врачи запрещают ему писать. Плохо с деньгами, нечем платить за аренду домика.

Как-то утром Домье получает письмо.

«Мой старый друг, у меня был в Вальмондуа, близ Иль Адам, маленький и совершенно ненужный мне домик. Мне пришла идея подарить его тебе, и, сочтя эту идею удачной, я оформил ее у нотариуса. Сделал я это с единственной целью позлить твоего хозяина, а вовсе не ради тебя. Твой Коро».

Старый Домье, который видел в своей жизни столько смертей и с улыбкой переносил любые невзгоды, не смог дочитать письмо до конца.

И все же он творит! Его карикатуры достигают предельной остроты и сарказма. Они бичуют Вторую империю в серии «Современность». И правительство ре­шило заставить замолчать художника. Его награждают орденом Почетного легиона. Но Домье решительно отказывается от награды.

Болезнь не погасила темперамента Домье, не ослабила мощи его дарования. Наоборот, в последних литографиях художник с истинной монументальностью рисует трагический образ современной Франции.

...Шли годы. Далеко позади бесславная война, Седан и падение империи. Залито кровью героев пламя первой Коммуны. Домье семьдесят лет. В Париже открылась выставка его литографий, картин, скульптуры. Но на вернисаже не было автора. Многие думали, что он умер. А он в этот весенний день сидел в саду около маленького домика, грелся в лучах апрельского солнца, но не видел его лучей. Он был слеп.

В феврале 1879 года Домье умер. Тело его перенесли на кладбище Пер-Лашез. На каменной плите можно прочесть:

«Здесь покоится Домье. Человек доброго сердца. Великий художник, великий гражданин»,

предыдущая главасодержаниеследующая глава







Рейтинг@Mail.ru
© ARTYX.RU 2001–2021
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://artyx.ru/ 'ARTYX.RU: История искусств'

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь