Тайна последнего романа Диккенса (опыт реконструкции) (М. А. Чегодаева)

"Тайна Эдвина Друда" - бесспорно самый интригующий из всех романов Диккенса. Он интересен не только своей фабулой, не только характерами действующих лиц, вылепленных с обычным для писателя мастерством, не только тем, наконец, что Диккенс (это известно) стремился в "Тайне Эдвина Друда" достигнуть большей стройности, избавившись от некоторой перегруженности других своих романов. Ко всему этому прибавляется слава, так сказать, детективного свойства: писатель умер, не успев закончить своей работы, история осталась недосказанной, тайна - не раскрытой, и вот уже которое поколение читателей оказывается, по словам Т. Сильман, "в роли султана, которого обманула прекрасная Шехерезада, оборвавшая нить своего повествования на самом страшном и интересном месте и не возвратившаяся ни в одну из последующих ночей"^*.

^* (Сильман Т. Диккенс. М., 1958, с. 372.)

Существует немало попыток реконструировать недописанную часть "Тайны Эдвина Друда". Наиболее серьезными и обоснованными являются работа Р. Проктора (русский перевод статьи Проктора под псевдонимом "Томас Форстер" был напечатан в качестве приложения к XXX тому Собрания сочинений Диккенса, выпущенного до революции издательством "Просвещение") и Дж. Уолтерса (статья "Ключи к роману Диккенса "Тайна Эдвина Друда", помещенная как приложение к роману в 27-м томе Собрания сочинений Диккенса издательства "Художественная литература". М., 1962). Проктор и Уолтерс предлагают каждый свою версию окончания "Тайны Эдвина Друда", причем взгляды их диаметрально противоположны. Другие ученые разделяют мнение либо Проктора, либо Уолтерса,- например, Т. Сильман считает более основательными взгляды Проктора^*, а Ф. Светов, напротив, поддерживает версию Уолтерса^**, из чего следует, что ни одну из этих двух версий нельзя пока счесть абсолютной и бесспорной.

^* (Там же, с. 379-380.)

^** (Светов Ф. Природа жанра: функция сюжета.- Вопросы литературы, 1966, № 8, с. 136-142.)

Но можно ли вообще на основании написанных Диккенсом глав создать абсолютно бесспорную версию? И главное - какой смысл в попытках такой реконструкции? Дело, разумеется, не только в том, чтобы удовлетворить естественное читательское любопытство, разгадав тайну загадочного преступления. Более существенно решить другую, впрочем не менее замысловатую, задачу: можно ли обнаружить в творчестве Диккенса такие закономерности, такую логику, которые позволят безошибочно предугадать окончание "Тайны Эдвина Друда", подобно тому как по обломкам колонн и фундамента восстанавливают облик античного храма? Во всяком случае, прежде чем высказывать какие бы то ни было соображения, необходимо проанализировать роман со всей возможной объективностью, не прибегая ни к каким домыслам, и только после этого попытаться сделать выводы и либо разгадать все тайны до конца, либо признать, что разгадка погребена вместе с автором, и самое убедительное, самое эффектное предположение все-таки оставляет место для сомнений и других предположений, не менее эффектных и убедительных.

Здесь мне придется извиниться перед читателем за излишне длинный, как может показаться, пересказ романа, который я намереваюсь ему предложить. Продиктовано это не недоверием к читателю и тем более не самоуверенным желанием подменить собственным пересказом авторский текст. Никакое, даже самое умелое изложение не способно и в малой доле заменить ни с чем не сравнимую прелесть диккенсовского повествования, дать хоть отдаленно то удовольствие, какое доставляет чтение романа.

Но в том и дело, что при непосредственном чтении читатель неизбежно попадает под обаяние поэзии Диккенса, погружается в таинственный и романтический мир его образов и, завороженный, может лишь увлеченно следовать за писателем, не помышляя ни о каком литературоведческом анализе. Диккенс и впрямь "Шехерезада": мало кто из писателей умеет так подчинить себе читателя, так овладеть его вниманием и заставить всецело погрузиться в те настроения, которые нужны по ходу повествования.

Необходимо отрешиться от диккенсовского "колдовства", обнажить голые конструкции сюжета, сопоставить между собой события, в книге отделенные друг от друга другими эпизодами, нередко специально отвлекающими в сторону; выявить наиболее важные факты и намеки, часто сознательно завуалированные автором. Нужно убедиться в том, что ничего существенного для раскрытия тайны не упущено, что все выводы, равно как и сомнения, которые возникнут в ходе исследования, имеют под собой реальные основания.

Итак, что же представляет собой роман Диккенса "Тайна Эдвина Друда"?

Повествование четко распадается на две части. Основная тема первой половины - подготовка и осуществление убийства Эдвина Друда его дядей Джаспером, регентом собора в Клойстергеме - старинном городке близ Лондона. Эпизод за эпизодом раскрывают нам характер Джаспера, мотивы преступления, его подготовку и, наконец, подводят к роковой ночи, после которой Эдвин исчез таинственным и крайне подозрительным образом. В этой части, по существу, одно действующее лицо: Джаспер, все остальные персонажи играют пассивную роль, по крайней мере в отношении подготовляемого преступления. Никто не мешает Джасперу довести до конца свои черные замыслы.

Любопытно, что эта самая роковая, самая таинственная фигура романа вызывает у исследователей меньше всего споров. Оно и понятно: основная движущая пружина всей первой части, Джаспер почти до конца сыграл свою мрачную роль, раскрыл свои мысли, сообщил о дальнейших планах - словом, добросовестно закрутил пружину романа, предоставив другим героям полную возможность ее раскручивать. Этому посвящена вся вторая, неоконченная часть. Соотношение сил в ней меняется: на первый план выходит группа лиц, противоборствующих злодею. Их действия направлены к одному: раскрыть преступление и разоблачить преступника. Смерть Диккенса помешала его героям завершить расследование; нам предстоит закончить его вместо них.

Начнем с того, что же представляет из себя преступник и каков характер его преступления.

В первых же строках романа мы не только встречаемся с Джаспером, но проникаем, если можно так выразиться, в самую его душу: накурившись опиума в притоне какой-то подозрительной старухи, он видит сны: шествия, казни. Очнувшись, внимательно прислушивается к бреду других курильщиков и с удовлетворением замечает, что в нем ничего нельзя понять.

А уже через полстраницы мы видим его таким, каким его видят обычно: скромным регентом старого собора, совершающим свою обычную работу; идет вечерня, "слова песнопения: "Егда приидет нечестивый" будят под сводами грозные отголоски, подобные дальним раскатам грома...".

В следующей главе Диккенс подробно описывает своего героя. Он статен и красив, хотя манера держаться у него несколько мрачная. Всему городу известно, что он горячо любит своего племянника Эдвина Друда,- и Эдвин не замедляет появиться. Диккенс делает нас свидетелями его встречи с дядей и их довольно многозначительной беседы. Мы узнаем, что Эдвин помолвлен с молодой девушкой Розой Бад^*, ученицей Джаспера, причем отцы заранее с младенчества обручили их. Эдвин жалуется, что он лишен свободы выбора - вот Джаспер, тот может выбирать,- эти слова почему-то приводят Джаспера в такое волнение, что он чуть не теряет сознания, а затем говорит Друду, что "в каждом доме есть свой замурованный скелет", что он ненавидит свою работу, что "даже жалкого учителя музыки может терзать честолюбие, неудовлетворенность",- пусть это послужит Эдвину предостережением. Эдвин отвечает, что ценит то, с каким бескорыстием Джаспер обнажил свою душу, чтобы предостеречь его, Эдвина, от грядущей опасности, и Джаспер вдруг весь застывает, но Эдвин убежден, что все будет прекрасно и он чудесно поладит со своей будущей женой.

^* (Так у Диккенса. В русском переводе, напечатанном в собрании сочинений Диккенса (Художественная литература, 1962) фамилия Розы, как и некоторые другие фамилии, "переведена": Бад (бутон) превращено в Бут-тон, так же как Хонисандер в Сластигрох. Изменена в переводе и английская поговорка "в каждом доме есть свой замурованный скелет"; между тем в контексте романа она приобретала вполне определенное значение.

Я пользовалась (в прямых цитатах или пересказе) переводом издательства "Художественная литература", проверяя и уточняя по английскому подлиннику. Ссылки на роман "Наш общий друг" даются по изданию издательства "Просвещение".)

Уже эти две первые главы сообщают нам немало чрезвычайно важных сведений. Мы узнаем, во-первых, что Джаспер живет двойной жизнью, что под респектабельной внешностью церковного регента скрывается курильщик опиума, о чем не знают даже самые близкие ему люди.

Во-вторых, что мысли Джаспера заняты чем-то, что он хочет скрыть, что он опасается, как бы не выдать себя в бреду, и успокаивается, убедившись, что сонное бормотание курильщика опиума непонятно для посторонних.

Что, в-третьих, предстоящая свадьба племянника вызывает у него какую-то тревогу,- возможно, его беспокоит легкомыслие Эдвина, и он на собственном примере пытается внушить ему, что не всегда благополучная видимость соответствует действительности,- Эдвин, во всяком случае, понимает его именно так. Правда, предостережения Джаспера, пожалуй, чрезмерны: ведь никакая опасность Эдвину как будто не грозит. Впрочем, Диккенс определенно нагнетает ощущение какой-то грядущей беды,- он умеет делать это очень искусно и часто в своих романах прибегает к такому приему, создавая у читателя нужное ему настроение. Но посмотрим дальше.

В следующий раз мы встречаем Джаспера в гостях у аукциониста и будущего мэра мистера Сапси. Предмет особой гордости этого надутого дурака - глупейшая эпитафия, сочиненная им для склепа своей покойной жены, и Джаспер льстиво восхищается ею. Появляется мастер надгробий Дердлс, мистер Сапси отдает ему для изготовления надпись и ключи от склепа. Джаспер почему-то чрезвычайно ими интересуется: взяв у Дердлса еще два других ключа, он позванивает ими, точно стараясь запомнить их звук.

В тот же день Джаспер снова встречает Дердлса и оборванного мальчишку по кличке "Депутат", загоняющего камнями домой пьяницу-могильщика. Мальчишка вызывает у Джаспера ненависть: он приходит в ярость оттого, что этот оборвыш идет следом за ним и Дердлсом. Провожая мастера надгробий, регент особенно интересуется его умением по звуку камня определять наличие за ним покойника.

Характер Джаспера дополняется новыми чертами. Мы узнаем о том, что он способен льстить и лицемерить, подстраиваясь к человеку, которого не может не презирать, но с которым выгодно иметь хорошие отношения,- несмотря на свою глупость, мистер Сапси пользуется большим влиянием в городке.

Что же касается интереса Джаспера к склепам и ключам, стремления его завязать знакомство с Дердлсом и неприязни к мальчишке, то все это, как мы скоро увидим, не случайно, и в самом ближайшем времени получит свое продолжение.

Новая сцена - вечер у каноника Криспаркла, где присутствуют Джаспер, Эдвин, его невеста с начальницей пансиона, где она воспитывается, а также двое молодых людей, недавно появившихся в городке и отданных под покровительство каноника,- брат и сестра Ландлес. Роза поет под аккомпанемент Джаспера, и вдруг в середине пения начинает рыдать, говоря, что боится, больше не может и т. п. Елена Ландлес укладывает ее на диван, прося гостей не вмешиваться. Эдвин замечает, что его дядя такой строгий: "Пожалуй... и вы бы его испугались?" "Нет. Ни при каких обстоятельствах",- возражает Елена. Позднее, в пансионе, обе девушки продолжили разговор о Джаспере. "А ты знаешь, что он влюблен в тебя?" - замечает Елена, и Роза в ответ рассказывает ей, что ненавидит своего учителя, что он преследует ее и запрещает говорить кому-нибудь об этом. "Даже когда у него тускнеют глаза и он словно куда-то уходит, в какую-то страшную грезу, где творятся я не знаю какие ужасы,- даже тогда он держит меня в своей власти... и я чувствую, что он угрожает мне". "Да что это за угрозы?" - спрашивает Елена. "Не знаю, я никогда даже не решалась подумать об этом". "Яркое смуглое лицо склонилось над светлой головкой,- говорит Диккенс.- В черных глазах зажглись странные отблески, как бы дремлющее до поры пламя. Пусть побережется тот, кого это ближе всех касается!"

Это объяснение чрезвычайно существенно для раскрытия истинного характера Джаспера. Мы не только узнаем, что он влюблен в невесту Эдвина,- намеки на это содержались уже в первой сцене разговора с Друдом,- но - что совсем неожиданно - преследует ее, стремясь подчинить своей власти. Такое поведение явно не согласуется с его пылкой любовью к племяннику, а если вспомнить, что Джаспер умеет лицемерить и играть выгодную для себя роль, то невольно возникает мысль: не "наигрывает" ли регент свои чувства к племяннику? Далее, мы понимаем, что бредовые мечты, в которые погружается Джаспер под влиянием опиума, имеют отношение к Розе и что мечты эти "ужасны" и таят какие-то угрозы. Предостережения Эдвину при их первом разговоре приобретают другой смысл в наших глазах: отнюдь не беспечность Эдвина и не возможность его неудачного брака волнуют Джаспера. Уж не от себя ли самого предостерегал регент своего беззаботного племянника?

История осложняется: Невил Ландлес, увлекшийся Розой, повздорил с Эдвином. Джаспер под предлогом примирения приводит обоих юношей к себе домой, однако примирение это он осуществляет довольно странно: напротив, он словно нарочно разжигает раздражение Невила против Эдвина. От пунша, приготовленного Джаспером,- причем Диккенс отмечает, что это, по-видимому, очень сложная процедура,- и Друд, и Ландлес как-то сразу пьянеют, нервы их взвинчиваются, ссора вспыхивает с удвоенной силой, приводит к жестоким оскорблениям, чуть не к драке.

Что эта вторая ссора спровоцирована Джаспером, нет сомнения. Диккенс прямо намекает на то, что регент подмешал в пунш какое-то возбуждающее средство. Зачем ему это нужно? Во-первых, еще более усиливается наше подозрение касательно неискренности Джаспера в отношении к племяннику: люби он Эдвина по-настоящему, не стал бы он создавать ему врага. Во-вторых, у Джаспера, очевидно, есть какие-то свои цели. Быть может, он рассчитывает, что необузданный и страстный Невил избавит его от соперника? Вряд ли,- во всяком случае тогда не стоило сообщать о ссоре канонику, да еще сгущая краски, уверяя, что будто бы чуть не произошло убийство. Между тем Джаспер тут же поспешил к Криспарклу, сообщил о происшествии и его матери, миссис Криспаркл, а на следующее утро уже весь город знал об этом событии, "а каким путем, сказать невозможно", замечает Диккенс. Очевидно, Джаспер постарался об этом. В результате напрашивается мысль: не подготовляет ли Джаспер общественное мнение Клойстергема таким образом, чтобы, если бы с Эдвином и впрямь что-то случилось, подозрение пало на Ландлеса? Будущее покажет, так ли это, а пока Эдвин уезжает в Лондон с тем, чтобы вернуться на Рождество, по всей видимости к собственной свадьбе.

Так по крайней мере сообщает Джасперу старый Грюджиус, стряпчий и опекун Розы, приехавший в городок, чтобы поговорить с регентом. Речь идет о помолвке Розы и Эдвина; Грюджиус говорит, что приехал с тем, чтобы объяснить невесте, что помолвка, навязанная волей родителей, не может считаться обязательной. "Держу пари,- отвечает Джаспер, бледнея,- что она не выразила желания расторгнуть помолвку". "Вы не проиграете",- подтверждает Грюджиус и далее очень деликатно намекает па желание Розы, чтобы Джаспер не принимал участия в ее переговорах с Эдвином. "Мы ей не нужны",- говорит он. "То есть я не нужен,- отвечает Джаспер сдавленным голосом.- Итак, насколько я понимаю, па Рождестве... они уладят все, что касается свадьбы". "Так и я понимаю,- соглашается Грюджиус.- Да благословит их бог!" "Да спасет их бог",- многозначительно поправляет Джаспер.

Каноник Криспаркл крайне озабочен неприятным положением, в которое попал Невил. Он мечтает помирить его с Эдвином и обращается к его дяде за помощью. Джаспер соглашается, не преминув вновь напомнить об опасности, якобы угрожающей Эдвину со стороны Ландлеса. При этом Диккенс замечает, что Джаспер втайне что-то рассчитывает и соображает, "чего, разумеется, не может быть". Видимо, Джаспер усмотрел в предстоящем примирении какие-то новые для себя возможности. Решено, что в сочельник молодые люди встретятся в доме регента и пожмут друг другу руки.

Следующий эпизод. Джаспер сообщает настоятелю собора и мэру, что под влиянием умнейших бесед мистера Сапси у пего пробудился интерес к личности Дердлса, а также к живописным эффектам лунного света на развалинах и гробницах. Дабы полюбоваться этой романтической картиной, он намерен отправиться ночью в собор в сопровождении мастера надгробий.

Нельзя не заметить, что этой прогулке Диккенс придает огромное значение. Не ограничиваясь фактами, которые сами по себе достаточно подозрительны, писатель не упускает ни малейшей возможности буквально разжевать читателю роковой смысл этого эпизода. Каждый поступок Джаспера сопровождается такими многозначительными комментариями, что разве только самый простодушный читатель не поймет, в чем тут дело.

Джаспер собирается на прогулку. "Почему он так тихо делает все сегодня ночью? - вопрошает Диккенс.- Внешних причин для этого как будто нет. Но, может быть, есть внутренняя причина...". Он заходит за Дердлсом. "Поденщики, распиливающие камни, давно ушли, и чудится, что вместо них притаились два ухмыляющиеся скелета, которые вот-вот примутся выпиливать две могильные плиты для двух будущих клойстергемских покойников... любопытно бы знать, кто они, эти двое, уже отмеченные перстом судьбы, или по крайней мере один из них?" Дердлс и Джаспер идут на кладбище. "Странная это экспедиция. Поистине очень странная",- напоминает Диккенс. У ворот лежит куча негашеной извести, и Дердлс предупреждает, чтобы Джаспер не наступил на нее,- а то все башмаки вам сожжет, а если поворошить ее маленько, то и все ваши косточки съест без остатка. По пути им встречаются Криспаркл с Невилом. Джаспер не хочет, чтобы они его увидали. Он издали смотрит на Невила, "как будто взял его на мушку... и сейчас выстрелит". В нем ощущается "такая разрушительная сила", что это замечает даже Дердлс. Спускаются в подземелье. Дердлс то и дело прикладывается к фляжке, принесенной Джаспером,- сам регент лишь раз отхлебнул немного и, прополоскав рот, выплюнул. Между прочим могильщик рассказывает, что в прошлый сочельник он слышал "призрак вопля". "Вы это на что намекаете?" - раздается "резкий, чтобы не сказать злобный", вопрос Джаспера. Входят на башню, и Диккенс снова напоминает, что "это все-таки очень странная экспедиция" и что Джаспер по-прежнему движется очень тихо, "хотя для этого как будто нет причины". Дердлса совсем разморило, очевидно от коньяка. Он просит разрешения "соснуть минуточку", засыпает и видит сон, который "замечателен тем, что очень похож на действительность". Ему снится, что кто-то трогает его, и что-то падает из его руки, и кто-то шарит вокруг, а затем надолго оставляет его одного. Дердлс просыпается и видит Джаспера возле себя, а на полу валяются ключи от подземелья. Дердлс чувствует, что Джаспер смотрит на него испытующе, и спрашивает, в чем тот его подозревает. Джаспер смеется и шутит насчет того, что он подозревает, что коньяк был крепче, чем "мы оба думали". Путешествие окончено, спутники прощаются, и вдруг Джаспер видит мальчишку, швыряющего в Дердлса камни. "Что? Этот дьяволенок опять за нами шпионил?" - в ярости кричит регент. Он грозится убить мальчишку, хватает его за шиворот, так что Дердлс вынужден вступиться. Регент возвращается домой "в мрачной задумчивости", и "странная экспедиция на том кончается - по крайней мере до поры, до времени".

После этой "странной экспедиции" у нас уже не остается сомнений в том, что Джаспер замыслил убийство. Прогулка предпринята им, очевидно, с несколькими целями: во-первых, подготовить место в склепах, где можно будет спрятать труп; во-вторых, проверить, удастся ли в нужный момент взять у Дердлса ключи, а заодно и обезопасить себя от свидетеля - с этой целью он спаивает могильщика коньяком, подмешав к нему - это очевидно - снотворное. Подбросив Дердлсу ключи, он внимательно проверяет, не заподозрил ли тот чего-либо. Словом, эта прогулка - своего рода репетиция, Диккенс сам намекает на это словами, что она кончилась "до поры, до времени", т. е. продолжится в дальнейшем. Понятно, что Джаспер движется тихо, "хотя для этого нет оснований": сейчас их, действительно, нет, но в следующий раз они будут. Все благоприятствует замыслам регента, кроме присутствия мальчишки. Казалось бы, что опасного в том, что Депутат видел его,- он сам не делает тайны из своей прогулки. Возможно, он опасается того, что мальчик заметил его в то время, когда он, взяв ключи у Дердлса, что-то делал в склепах, но главное - мальчишка может выследить его в следующий раз, и нет никакой возможности от него избавиться. В таком деле, как у Джаспера, малейшая помеха может стать роковой.

Заметим еще одну деталь: услышав о "призраке вопля" в прошлый сочельник, Джаспер не может скрыть своего волнения; очевидно, его поразило совпадение во времени: свое преступление он связывает с предстоящим примирением, а оно, как известно, предполагается в сочельник.

И последнее: неприкрытая злоба Джаспера по отношению к Невилу, явное стремление его погубить. Это для нас новость: мы могли предполагать, что Невил нужен Джасперу для отвода глаз, теперь приходится думать, что к этому примешиваются какие-то личные чувства и что Джаспер ищет гибели не только Эдвина, но и Ландлеса. Почему? Не потому ли, что Невил увлекся Розой и тоже стал, таким образом, соперником Джаспера?

Эдвин приезжает на Рождество в Клойстергем. Джаспер издали видит его встречу с Розой, их поцелуй. Для него это подтверждение того, что свадьба решена. Наступает сочельник. "Трое встретятся сегодня вечером в домике над воротами". Весь этот день Джаспер спокоен, даже весел. Он как никогда прекрасно поет в соборе, хотя горло у него как будто не в порядке, по крайней мере он надел на шею длинный шарф из крепкого крученого шелка. Каноник рассыпается в комплиментах - Джаспер так пел, что, вероятно, оправился от своих недомоганий. Очевидно, он нашел новое средство? "Да, это тонко подмечено, я действительно нашел средство". "Так применяйте его!" "Да, я так и сделаю". По дороге домой регент продолжает напевать: кажется, что сегодня он не может взять ни одной фальшивой ноты, ни поторопиться, ни опоздать. На лестнице он снимает шарф, и лицо его мрачнеет, но тотчас проясняется, и он поднимается к себе, где ждет его встреча с Эдвином и Невилом. "Когда эти трое снова встретятся?" - называет Диккенс эту главу.

А спустя несколько часов Джаспер, полуодетый, бледный, стоит перед домом каноника и сообщает, что вчера вечером Эдвин пошел с Невилом к реке, посмотреть на бурю и не вернулся больше домой... Итак, преступление совершилось. Зная все предыдущее, нельзя усомниться в том, что Джаспер осуществил свой замысел. Каждый шаг его был продуман, он не мог ошибиться. И он не ошибся. Где произошло убийство, мы не знаем. Подстеpeг ли Джаспер Эдвина на обратном пути с реки, расправился ли с ним дома или выманил на кладбище - нам неизвестно. Не знаем мы и того, как совершилось убийство. Диккенс дважды обращает наше внимание на длинный крепкий шарф: возможно, Джаспер удушил им Друда^*. Дальше он, вероятно, поступил так, как было задумано: усыпил Дердлса, взял ключи - вероятно, ключ от склепа миссис Сапси, не зря же он старался запомнить его звон,- и спрятал тело в склепе. Возможно, что он еще в первое путешествие перенес туда негашеную известь, на которую обратил его внимание Дердлс. Он знает, что мастер надгробий по звуку камня умеет определять, рассыпался в прах покойник или нет, а Дердлс сам говорил ему, что в ближайшее время "надеется откопать" в склепах "целую семейку стариканов", т. е. неизвестные захоронения; стало быть, очень важно поскорее обратить в прах тело Эдвина на случай, если Дердлс на него наткнется. Кроме того, само упоминание об извести было нужно лишь в том случае, если она в дальнейшем должна была как-то "сработать"^**.

^* (По свидетельству художника Люка Филдса, Диккенс при вопросе о шарфе смутился, как человек, нечаянно выдавший свой секрет.)

^** (С этим эпизодом связана одна деталь, на которую стоит обратить внимание. Эдвин после свадьбы собирается увезти Розу в Египет, и девушка вспоминает об археологе Бельцони, который чуть не задохся в пирамиде и был вытащен оттуда за ноги. Зная дальнейшее, здесь можно усмотреть одно из диккенсовских пророчеств, как и в упоминании о неких монахинях, замурованных заживо.)

Какие еще обстоятельства сопутствовали преступлению, услышал ли Дердлс, как в прошлый сочельник, "призрак вопля", бродил ли Депутат где-то поблизости, видел ли он что-нибудь и видел ли что-нибудь Дердлс,- об этом мы ничего пока сказать не можем. Роковая ночь окутана тайной - той самой тайной, которую нам и предстоит разрешить.

Итак, первая часть романа окончена. События, в ней рассказанные, завершились исчезновением Друда. Мы проследили поступки Джаспера, определившие эти события. Все, рассказанное выше, им задумано, им выполнено и ему известно. Прежде чем идти дальше, коснемся того, что произошло помимо воли Джаспера и осталось ему неизвестно. Таких событий не так уж много, связаны они с личностью второго основного героя романа - Эдвина Друда.

Характер Друда не представляет никаких особенных загадок. В начале романа - это типичный диккенсовский легкомысленный молодой человек вроде Гоуена в "Крошке Доррит", Стирфорса в "Давиде Копперфильде", Юджина Рейберна в "Нашем общем друге",- избалованный, эгоистичный, сочетающий личное обаяние с равнодушием, даже жестокостью к окружающим. Он крайне легкомысленно относится к предстоящей свадьбе и чувствам своей невесты; груб и высокомерен с Невилом Ландлесом. Он любит дядю, хотя и тяготится его вниманием, но не дает себе труда узнать его чуть лучше. Не помышляет о любви Джаспера к Розе, в то время как посторонняя, но более внимательная Елена понимает это с первого взгляда. Конечно, Друд ничего не знает о черных замыслах дяди пи в начале романа, ни дальше, вплоть до момента п