Одежда и личные украшения

§ 36. Одежда египтян

Большим разнообразием отличалась одежда у древнего населения Египта. Мужская одежда состояла из пояса, чехла для фалла - карнаты, набедренной повязки и накидки-плаща.

На некоторых изображениях додинастического и раннединастического времени виден довольно широкий пояс [148, XII:7]. С конца IV тысячелетия художники стали больше обращать внимания на детали. Поэтому на некоторых памятниках можно видеть, что спереди две половины этой повязки завязаны узлом. У одного из колоссов Мина тело перепоясано очень широким поясом. Видны девять параллельно идущих витков или складок. Конец свисает, расширяясь и закрывая правое бедро. На этой-то более широкой части и выбит рельеф, который, по мнению Ж. Капара, передает какой-то узор или вышивку. Археологические находки последних десятилетий подтверждают, что исследователь был недалек от истины. В некоторых могилах мальчиков, юношей, а также мужчин бадариского времени были найдены пояски, состоящие из нескольких ниток бус красивого ярко-голубого цвета [37, 27, ХХIII:4; 35, 52, XXIV:19]. Во времена Раннего царства также носили пояса. В одной гробнице вельможи, например, нашли сотни крупных, до 2 см длиной, голубых фаянсовых (см. ниже) бус, из которых, как думает В. Эмери, состоял пояс [56, 80]. Иными словами, пояс принято было разукрашивать.

Материал, из которого были сделаны пояса, не всегда возможно установить. В Нубии в начале III тысячелетия они были кожаные [74, 588], а иногда опоясывались просто шнурком.

Уже в конце XIX в. было известно, что мужчины в древности носили карнату. На многих расписных сосудах (см. рис. на стр. 125), а особенно на статуэтках, ее тщательно отмечали моделировкой или окраской, нередко белой [166, 193]. За последние 70 лет было высказано немало предположений о форме и материале, из которого делали карнату, но лишь недавно опубликованный археологический материал из некрополя Нага-эд-Дер позволил сделать на этот счет определенное заключение. Существовало несколько разновидностей карнаты, но все они представляли собой цилиндр из мягкого материала (ткани или кожи). От верхней части отходили одна, две или три пары бечевок, при помощи которых он удерживался в надлежащем положении. Они либо обвивают тело ниже талии, либо концы их просто прикрепляются к поясу [99, 223, рис. 100:С].

На части мужских скелетов из некрополя Нага-эд-Дер сохранились кроме карнаты своего рода передники, которые поддерживались ремнями, перекинутыми через плечо [99, 13, рис. 5].

На рубеже IV и III тысячелетий карната постепенно заменяется другими более сложными видами одежды. Лишь цари продолжали носить ее при некоторых церемониях. В более позднее время мужчины носили пояса, к которым прикреплялись свободно ниспадающие спереди полоски. Правда, вопрос о материале, из которого они делались, еще не решен. Одни называют их кожаными ремешками, другие - пальмовыми листьями, папирусом. Не исключено, что это были лоскутки полотна [102, 198]. Появляется также набедренная повязка наподобие короткой юбки, которая существовала в древнем Египте и в последующие времена. Она состояла из прямоугольного лоскута. Спереди он завязывался узлом, а концы его немного запахивались. Такая юбка плотно облегала тело. При некоторых работах она, естественно, мешала человеку. Многочисленные настенные изображения в гробницах III тысячелетия показывают нам, как египтяне выходили из затруднительного положения. Они слегка изменяли фасон юбки, отогнув тот ее конец, который накладывался сверху, и затыкали за пояс. А те мужчины, которым было неудобно работать в поясе с полосками спереди, поворачивали на себе пояс таким образом, что свисающие полоски оказывались на спине. Иногда в додинастическое время мужчины надевали и какую-то длинную льняную одежду, напоминающую юбку. Об этом можно судить по фрагментам полотна, найденным на некоторых мужских костяках в уже упомянутом некрополе Нага-эд-Дер [99, 41, 42]. Иераконпольская каменная статуя, датируемая тем же временем, что и колоссы Мина, имеет такую просторную длинную юбку, поддерживаемую лямкой. Последняя неширокой полоской красиво пересекает грудь от пояса у левого бока вверх к правому плечу.

Царская одежда несколько отличалась от описанной. На фараоне Нармере (см. § 85) набедренная повязка уже более сложная, чем только что рассмотренные. Она поддерживается также при помощи бретельки, завязанной узлом на плече, но так, что один ее конец изящно падает на грудь. Талия схвачена широким поясом, от которого спускаются удлиненные прямоугольники. Их можно понять либо как полоски, либо как узор. Если допустить, что для изготовления этого пояса использовали металл (золото, электрон), который покрывали еще рельефом, то можно составить о нем представление как о чем- то роскошном. Сзади к поясу прикрепляли длинную до щиколотки шкуру с пушистым хвостом какого-то зверя (возможно, волка или шакала). На некоторых памятниках, как, например, на палетке "охоты на льва", часть воинов тоже украшена звериным хвостом (см. рис. на стр. 161).

Царь, сидящий на троне, обычно (см. § 90) закутан по самую шею в длинное одеяние [143, XXXVI :С]. Известна также скульптура из слоновой кости, изображающая царя времени Раннего царства, на котором такое же платье, но отличающееся узором из ромбов [53, XXX:b]. Считают, что последнее представляет собой определенное украшение. Узор этот, скорее всего, был нарисован (см. § 60). Неизвестно, из чего был сделан рассмотренный царский наряд, но, вероятно, он был либо кожаный, либо меховой, так как речь ведь идет о своего рода свободной накидке, для которой больше всего и подходят указанные материалы. Кроме того, в тасийское, бадариское, как и в додинастическое, время в Египте покойников часто заворачивали в шкуру козы или газели мехом внутрь [35, 27, 47; 168, 352]. Поэтому логично предположить, что и живые носили своего рода накидки из тех же материалов. Не исключено, что их делали и из ткани. У вельмож, судя по изображениям на стелах Раннего царства, накидка эта завязывалась на плече узлом, а концы свободно, симметрично свисали вниз.

На рубеже IV и III тысячелетий одежда, как мы уже видели на примере богато убранных царского пояса и плаща, стала одним из признаков высокого общественного положения. То же можно сказать и о широком одеянии, накинутом на плечи вельмож времени Раннего царства.

Древнейшие египтяне и ханаанеяне умели, как показывает многочисленный археологический материал, обрабатывать (дубить и делать эластичными) шкуры и кожи. Они красили их и, что особенно важно, владели искусством раскрашивать, наносить красками рисунок [3, 158; 132, 43; 138, LXIV:103-104]. Об этом свидетельствуют находки фрагментов кожи из Нагады додинастического времени. В одном случае черточки, составляющие линии, овалы и схематическое изображение какого-то растения, выполнены белой краской. В другом - кожа окрашена в белый цвет, а желтые шевроны, по которым нанесены черные крапинки, дополнительно очерчены черной линией. Такой способ отделки изделий из кожи был в то время очень распространен. Это подтверждается и другими памятниками. От начала III тысячелетия дошел кожаный колчан, тоже украшенный узором в виде косой сетки [55, 64, XXXI:e].

Подобно мужчинам удобную и свободную одежду носили и женщины. Как показывают наблюдения английского исследователя П. Укко [166, 196], больше чем на половине всех известных додинастических египетских статуэток сохранились следы краски, передающей одежду. Некоторые из них, датируемые рубежом IV и III тысячелетий, представлены так же закутанными в накидку, как и царь. На одеянии одной статуэтки вырезан геометрический узор, напоминающий только что упомянутые шевроны. На многочисленных расписных сосудах, как и на стенной росписи из Иераконполя, женщины изображены в длинных белых платьях-юбках [147, LXXVI], которые могут начинаться у талии или выше. В последнем случае оно закрывает и грудь. На статуэтках из Иераконполя это длинное одеяние тоже виднеется из-под плаща.

В начале III тысячелетия женщины носили платья двух видов: с короткими рукавами и треугольным вырезом у шеи, а иногда декольтированное настолько, что левая грудь была обнажена. Нарядность подчеркивает и красиво изогнутый край одеяния, идущий от правого плеча к поясу, отороченный свободно лежащей бахромой. Аналогичным образом украшали и мужскую одежду. Так, на палетке "коршунов" мужчина одет в длинное платье с бахромой по нижнему краю.

На пляшущих девушках, изображенных на булаве "Скорпиона", надеты коротенькие юбочки. Следы такой одежды остались на одной глиняной статуэтке [177, XII]. Во впадинах вдавленного рисунка-сетки на этой фигурке сохранилось немного белой краски, которая, как и белый цвет длинных юбок на стенописи в Иераконполе (см. рис. 46) и на многих додинастических статуэтках [166, 196], свидетельствует в пользу ткани. Встречаются статуэтки, у которых платье раскрашено в ярко-красный цвет.

Как известно, в древнейшие времена для выпрядения нити охотно использовали не только лен, но и волокна луба, тростника, трав и других растений [7, 244:37, 67]. Последние, как правило, не давали тонкой, ровной пряжи. Обработка льна не сразу достигла той высоты, которая наблюдается в конце IV тысячелетия, и нет ничего удивительного в том, что наряду с тонкими полотнами вырабатывались травяные и лубяные холсты. В некоторых случаях основу ткани делали из более грубых волокон, а уток - из более тонких [192, 49]. Постепенно мастерство ткачей совершенствовалось. От второй половины IV тысячелетия дошли уже образцы ткани с хорошо оформленными кромками с обоих краев при ширине куска полотна всего в 20 см! А некоторые ткани от начала III тысячелетия уже не уступают современной текстильной продукции [3, 173].

К додинастическому времени относится начало использования шерсти для изготовления одежды. В одной из гробниц Раннего царства на покойнике были остатки шерстяной материи [151, 44]. К сожалению, мы не знаем никаких подробностей о шерстяной одежде.

§ 37. Одежда ханаанеян

Плохо осведомлены мы об одежде древнейших ханаанеян. Имеющиеся в распоряжении исследователей фрагменты тканей не позволяют определить, частью какого одеяния они являлись. Единственной информацией в этом отношении могут быть немногие рисунки. Так, в Мегиддо на стенах пещеры чаще всего встречаются человеческие фигуры, у которых на талии виден пояс, возможно, кожаный. Очевидно, большую часть года они, как и египтяне, не носили одежды. Мужчины, вероятно, ограничивались набедренной повязкой. Иногда мужчины и женщины, судя по тем же рисункам, одеты в очень короткую юбку, в качестве материала для которой могли использовать и кожу, и ткань, а также грубую плетенку. При этом надо иметь в виду еще возможность окраски материи. Дело в том, что во II тысячелетии ханаанеянки, жившие в Египте, отличались от египтянок своим ярко-красным платьем. С. Ейвин полагает, что в отдельных случаях в IV тысячелетии носили и кожаную защитную рубаху [175, 356]. Помимо этого шкуры, наброшенные на плечо, с успехом выполняли роль своего рода накидки. Костюмы населения времени древней бронзы Р. де Во реконструирует по египетским рельефам на палетках (см. выше). Люди одеты в платье до колен, имеющее внизу отделку - бахрому. Несколько позднее, по предположению того же автора, в ходу были рубахи и туники.

В обеих странах дети чаще всего, вероятно, бегали нагими, если не считать набедренной повязки, о которой речь шла выше, и шкур в прохладную погоду.

§ 38. Обувь

Теперь, после полного опубликования материала из некрополя Нага-эд-Дер, можно с большой долей уверенности сказать, что уже в IV тысячелетии египтяне пользовались кожаными сандалиями [3, 159; 168, 352]. Из гробницы вельможи времени I династии до нас дошли три пары такой обуви [55, 65, рис. 94]. Боковой ремень, идущий от подошвы вверх и закрепляющий ее на ноге, имеет интересную особенность. В нем сделаны два небольших, симметрично расположенных выреза. Рисунок их представляет собой соединение волнистой линии основания с верхней дугообразной. Разумеется, такой красивой формы вырез должен быть отнесен только к требованиям того, что мы в наше время называем модой.

На стенной росписи в Гассуле, у северной оконечности Мертвого моря, сохранились изображения человеческих ног в своеобразных чулках. Можно допустить, что они были кожаные [77, VII:5].

§ 39. Головные уборы

Прическа. Борода. На наскальных рисунках из Ханаана голова у мужчин бывает увенчана островерхим тюрбаном, сделанным либо из меха, либо из ткани [19, 295]. На черепе одного костяка из могилы бадариского времени был обнаружен кусок меха, который исследователи тоже склонны считать остатком головного убора [35, 48]. Верхняя половина головы амратского амулета в виде мужского торса, расширяясь кверху, образует нечто, похожее на колпак. Решить вопрос о том, чем покрыта голова знаменитой додинастической мужской фигуры из бывшей коллекции Мак-Грегори, невозможно, так как это можно понимать и как схематическое изображение волос, и как платок, и как плотно облегающую шапочку. Царь, разумеется, носил корону.

Женщины в обеих интересующих нас странах могли повязывать голову платком, чтобы защитить ее от солнечных лучей, или прибегали к парикам, о которых речь будет впереди.

Прическа в Египте в те далекие от нас времена была предметом большой заботы. У женщин была принята прическа в виде двух больших локонов, падающих на грудь. Лишь немногие заплетали косу [35, 45-46; 37, 41], в частности ее носили Девочки. В поселении Мостагедда бадариского времени преобладало то, что мы бы назвали теперь "короткой стрижкой", а иногда еще пряди ("челка") закрывали лоб. Если при этом иметь в виду, что археологи обнаруживают в захоронениях остатки и волнистых, и буйно вьющихся волос, то нетрудно представить себе эти не лишенные привлекательности женские головки.

Однако многие женские статуэтки додинастического времени представлены совсем лысыми или бритыми. Вероятно, в одних случаях надо считаться с трудностью и условностью передачи коротких волос, а в других - с возможностью использования парика [132, 7-10; 35, 90]. От середины IV тысячелетия до нас дошли также образцы, сделанные из растительного материала и человеческих волос. Позднее, в начале III тысячелетия, женщины, судя по изображениям, делали пробор и либо зачесывали волосы назад и заплетали их в одну-две косы, либо распределяли их на несколько частей так, чтобы они падали на спину, плечи и грудь. К сожалению, отсутствуют данные о том, были ли эти пышные волосы своими. В гробнице царя I династии Джера У. М. Флиндерс Питри обнаружил очень искусно сделанную прядь накладных волос. Каждый мелкий завиток, из которых она состояла, хорошо закреплен и аккуратно уложен один к другому [126, IV:7].

Прическа мужчин была более постоянной. В начальный период они носили длинные волосы, которые лежали свободно [37, 41]. На одном сосуде первого периода изображены двое мужчин, которые условно называются "танцорами" (см. рис. на стр. 132). У одного из них длинные волосы, разделенные на четыре пряди, свободно развеваются по ветру. Такой же рисунок есть и на другом додинастическом сосуде со сценой "приручения" бегемотов [22, XXVII: 13]. В Раннем царстве мужчины иногда носили косу. Позднее, судя по палетке "охоты на льва", у мужчин были пышные волосы, которые могли быть и накладными. От этого времени до нас дошло изображение у мужчин накладных волос. Они разделены на горизонтальные полосы, каждая из которых в свою очередь состоит из U-образных завитков [143, V]. Здесь мы сталкиваемся с той же попыткой подражать отдельным кудряшкам, как и в случае с женскими париками.

Голову часто украшали нарядными резными шпильками и нитками бус, образующими иногда довольно сложный узор-сетку [140, 22]. В одной могиле конца IV тысячелетия у захороненного в волосы были вплетены узкие, толщиной до одного миллиметра золотые полосочки [157, 64]. Мужчины и дети охотно втыкали в свои шевелюры птичьи перья. Это подтверждают и наскальные рисунки Восточной пустыни, где встречаются изображения людей с перьями на голове (см. § 83). Обычно использовались красивые перья страуса, но нередко и перья других птиц [35, 29; 105, 143]. В таком праздничном уборе мы видим воинов-охотников на палетке "охоты на льва" (конец IV тысячелетия) и охотника на более древней (первый додинастический период) чаше (см. рис. на стр. 125) из Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве (см. § 72). Такой обычай существовал еще в III тысячелетии в районе к югу от Асуана и во II тысячелетии на севере, у ливийцев. Иногда, впрочем, в волосы могли воткнуть и веточки растения, как это видно из росписи на сосуде из Британского музея.

Мужчины как в Египте, так и в Ханаане [19, 294-295] в древнейшие времена носили короткую небольшую бороду клином. На египетских фигурках из глины [166, 184], на палетках, подвесках, а также на статуе Мина художники тщательно отмечали эту деталь, поскольку в то время усов, вероятно, мужчины не отпускали. На рубеже IV и III тысячелетий, как это видно на палетке "бык топчет человека", на рукоятке ножа из Метрополитен-музея [71, 320] и на статуэтке из бывшей коллекции Мак-Грегори, подбородок у мужчин бывает обрамлен и более длинной бородой. Возможно, она была признаком более высокого социального положения.

§ 40. Татуировка. Косметика

От первой половины IV тысячелетия из Египта дошло немало женских статуэток, у которых туловище и конечности почти сплошь покрыты изображениями животных, геометрических фигур и линиями. Иногда рисунки эти были нацарапаны, а чаще наносились черной или зеленой краской |[38, 156] (рис. 14). Нечто подобное прослеживается и на некоторых древних наскальных рисунках из районов, расположенных далеко к югу от первых порогов. Поэтому исследователи пришли к мысли, что египтяне так могли передавать татуировку и раскраску тела. Под татуировкой обычно понимают несмываемый рисунок, который наводится накалыванием иглой или рассечением кожи с последующим введением в ранки красящего вещества, чаще всего сажи. Поскольку в Нильской долине ни к северу, ни к югу от первых порогов в погребениях IV и начала III тысячелетия на костяках не сохранилось кожи, на которой можно было бы найти такого рода рубцы или шрамы, то вопрос о том, прибегали ли древнейшие египтяне к этой операции, остается до конца нерешенным. В дальнейшем мы будем употреблять термин "татуировка" условно, имея в виду указанные обстоятельства. Еще меньше в этом отношении мы знаем о древнем Ханаане. Л. Кеймер в своем специальном исследовании [87, 60] пришел к выводу, что египтяне IV тысячелетия ограничивались, по-видимому, раскраской тела, хотя в более поздние времена как среди них, так и ливийцев был распространен обычай настоящей татуировки. Этнографическая литература дает немало примеров праздничной разрисовки глиной, мелом, сажей и другими веществами у многих народов. Иными словами, татуирование должно было придать человеку большую красоту. Подобное изменение внешности имело, вероятно, и магическое (защитное или устрашающее) значение. Помимо этого разрисовывание могло играть также и определенную социальную роль, например служить признаком знатности. В связи с этим особенно интересен узор в виде восьмерки на руке царя Нармера на одноименной палетке [153, XLIV].

Рис. 14. Роспись на женской статуэтке (татуировка) из Нагады. Первая половина IV тысячелетия

Очень простыми и в то же время очень эффективными средствами украшали в древности лицо. Помимо применения зеленой и темно-серой краски в чисто гигиенических целях, о которых уже говорилось (см. § 29), в древности весьма ценилась, как и в наши дни у модниц, привлекательная зеленая или темно-серая тень вокруг глаз, при которой глаза кажутся особенно большими и подчеркивается их блеск. Истина эта была уже известна древнейшим египтянам и ханаанеянам. Притиранием пользовались и мужчины, и женщины, и даже дети. На женской глиняной головке из додинастического погребения в Махасне (Н-97) [22, XV:1] веки обведены зеленой краской. Однако на протяжении IV тысячелетия в некоторых некрополях Египта начинается заметное уменьшение находок палеток в мужских захоронениях [37, 87; 34, 28]. Объясняют это изменениями в обычаях. Возможно, в Египте косметика уже в те времена становилась главным образом женской принадлежностью.

Красная краска (охра и лимонит) [105, 12, 141] должна была употребляться в качестве румян. Иначе никак нельзя объяснить присутствие их на палитрах. В качестве зеленой краски использовалась медная руда-малахит (см. § 61), а темно-серой или черной - галена, свинцовая руда. В литературе чаще упоминают о малахите, упуская из виду, что уже в бадариское время были широко распространены галена и красная охра [37, 31; 35, 54, 87]. По мнению А. Лукаса [7, 149], в фараоновское время галена даже с успехом вытесняла в косметике зеленое притирание. В районах же, расположенных к югу от первых порогов, в начале III тысячелетия с этой целью чаще пользовались малахитом, нежели другими веществами. В Ханаане также были распространены малахит, охры и лимонит [124, 78; 46, 31].

Эти красящие вещества клались и в могилу. Находят их в виде порошка в разных сосудах (см. § 21), льняных и кожаных мешочках и корзиночках и просто в виде желваков. Не решен, однако, вопрос о составе косметических снадобий. Многие исследователи считают, что растертые в порошок краски смешивали со смолами. Однако, как показали опыты А. Лукаса, смесь порошка и смолы плохо накладывается, она попросту не пристает к коже [27, 57, 59; 102, 153; 7, 150-154]. Поэтому он высказал мнение, что палец или палочку, смоченную в воде, опускали в порошок и затем наносили краску на лицо. Аналогичным образом могли брать и пасту, т. е. краску, смешанную с водой или с какой-либо другой жидкостью.

Было бы очень соблазнительно рассматривать упомянутые притирания как мази или кремы для кожи. Но исследования А. Лукаса и других не подтвердили наличия в них жирового вещества, которое в этом случае совершенно необходимо.

§ 41. Гребни

Прически, о которых уже было сказано, отличались в отдельных случаях известной замысловатостью, а это предполагает употребление гребней и шпилек [173, 96]. Длинные волосы, заплетенные в косы или косички, как, например, у детей, также требовали их применения. В могилах гребни обычно находят около рук, но некоторые исследователи полагают, что их втыкали в волосы [27, 47]. Излюбленным материалом для изготовления гребней, как, впрочем, и для шпилек, была слоновая кость. Встречаются, однако, образцы, выполненные из обыкновенной кости, рога и даже из дерева.

Классифицировать гребни можно лишь по самым общим признакам, например разделить их на гладкие и с украшением. Но чтобы отразить все многообразие внутри этих двух групп, надо было бы выделить почти столько же подгрупп, сколько до нас дошло от древности такого рода изделий; и это не преувеличение, так как абсолютно одинаковых и по размеру и по форме гребней почти невозможно найти.

В неолитических поселениях Меримде и Файюм их, по-видимому, еще не знали [79, 242]. Самые древние из описываемых нами изделий датируются бадариским временем [35, XXIV:23; 37, XXIV:4, 8]. Одни из них имеют круглое завершение на стороне, противоположной зубьям, и зубья у них очень короткие, длиной всего 4-5 мм. Вследствие этого Г. Брантон считает, что они могли применяться для нанесения узора на керамике (см. § 13) [37, 48]. Другой гребень украшен наверху птицей в очень живой позе. В первом додинастическом периоде число гребней резко возросло. Почти все они правильной геометрической (прямоугольной) формы, длиной от нескольких сантиметров до 20, при ширине в 3-10 см. Зубья числом от 4 до 10 и более вырезались так, что у основания они были шире, а к вершине несколько заострены. Из чисто практических соображений у некоторых этого рода изделий два крайних зуба сделаны более массивными, как и у современных.

В додинастическое время гребни часто украшались фигуркой - птицы, четвероногого, головой какого-нибудь рогатого животного, наподобие антилопы, жирафы, козерога [27, 83] или, наконец, человека (погрудное изображение; рис. 15). Надо, однако, заметить, что на гребнях, как, впрочем, и на шпильках, преобладает украшение в виде птицы. Все эти фигурки: отличаются особенностью, отмеченной нами выше (см. § 29), - они представлены обобщенно. Даны немногие детали, но зато самые характерные для каждого вида животных. Это в первую очередь относится к рисунку рогов.

Рис. 15. Гребни додинастического времени из Нагады. Середина IV тысячелетия

Стоящие птица или животное соединяются с гребнем при помощи одной или двух узких перемычек, которые могут быть поняты и как изображение ног фигурок. Чрезвычайная хрупкость этих перемычек явилась причиной того, что многие из перечисленных изделий дошли до нас без самой красивой верхней части.

Во втором додинастическом периоде украшения постепенно усложняются. Вместо одной птицы появляются уже две, но непременно симметрично стоящие. У каждой из них самостоятельная подставка, идущая от гребня вверх. Меняется и общий рисунок головы рогатого животного. Одно такое украшение представляет собой очень затейливое сооружение, состоящее из шести пар рогов, поставленных одна на другую. Иногда схематизация бывает столь большой, что вместо рогов получаются уже какие-то птицеобразные отростки.

Гребень с фигуркой человека тоже представляет собой прямоугольник, над которым возвышается бородатая голова. Сделаны углубления для глаз, которые в древности, надо думать, имели вставки. Рот и ноздри нередко отсутствуют.

Уже с бадариского времени резчики искали и часто находили очень удачные пропорции. Так, гребень из Мостагедды поражает нас тем, что высота украшения-птицы и длина зубьев совпадают (рис. 16). В результате все оказывается как бы уравновешенным. Впечатление легкости и ажурности усиливается еще от редко поставленных довольно длинных зубьев. Варьируется и длина верхней части гребня - то она короткая, как у только что упомянутого изделия из Мостагедды, то, наоборот, удлиняется так, что оказывается растянутой почти вдвое. Лучшим примером может служить резной деревянный гребень из того же поселения Мостагедда, но более позднего времени [35, XL: 14]. При общей длине в 18 см ширина гребня не превышает 3,6 см. Верх его увенчан фигуркой каменного барана. Конец круто загнутых назад рогов барана сливается со спинкой, образуя кольцо-ручку. Чрезвычайно удачно найден переход задних в боковую грань гребня, образующий непрерывную прямую линию. Мордочка животного находится на одной линии с другой гранью изделия. Таким образом, фигурка является органическим продолжением гребня.

Рис. 16. Гребни из Мостагедды: костяной (левый) - бадариского времени, деревянный - первой половины IV тысячелетия

Те же качества отличали и остальные гребни этого периода. Характерно, что резчики не использовали для тех же целей изображения пресмыкающихся или рыб, столь часто отраженных в формах палеток. По-видимому, это произошло по эстетическим соображениям. Изображения этих животных и рыб не вписывались в прямоугольник, образуемый гранями гребня. Удлиненное тело ящериц, крокодилов, как и рыб, при сохранении правильных пропорций должно было выглядеть очень мелко и невыразительно на этом узком пространстве. Если же сделать их крупнее, то голова и хвост должны были бы выступать за пределы "рамы", образованной гранями изделия. Последнее обстоятельство, с точки зрения древних резчи