Живопись Египта

§ 65. Декоративная роспись на керамике

Первая расписная керамика стала появляться в Египте в бадарискую эпоху (на рубеже V и IV тысячелетий). В одном случае роспись представляла собой небольшие красные мазки-пятна, разбросанные по внешней стороне, на нижней половине чаши [37, XVI:16]. В другом случае по внутренней стенке неглубокой миски нанесен тоже красной краской рисунок, состоящий из нескольких десятков полосок, расходящихся радиально от центра днища. Все они оканчиваются на одинаковом расстоянии от края сосуда [37, XVI:15]. Таким образом, здесь мы уже сталкиваемся с желанием мастера как-то упорядочить рисунок. В следующем периоде эта тенденция проявится в еще большей степени.

Роспись первого додинастического периода - это контурный рисунок белой, а иногда желтой краской по коричневому фону. В противоположность этому во втором додинастическом периоде рисунок наносили главным образом темно-коричневым пигментом по розово-желтой основе керамики, причем фигуры, переданные контуром, или закрашивали равномерно (силуэт), или заштриховывали мелкой косой сеткой. Кроме того, продолжалась и традиция белофигурной росписи, применяемой в первый додинастический период [159, 263]. Древние мастера не знали светотени. При плоскостном изображении (силуэт) без отработки деталей необходимо было умение точно передать форму, на что, как мы увидим ниже, древние художники обращали большое внимание.

В росписи керамики первого додинастического периода большое место занимают линии (параллельные и пересекающиеся) и различные геометрические фигуры. В некоторых узорах исследователи справедливо усматривают подражание плетению. Это и не удивительно, если вспомнить, какую большую роль в жизни древнего человека играли всевозможные плетения. На циновках, кстати сказать, не только формовали керамику (см. § 9), но выполняли множество других работ. На обратной стороне одного фрагмента джессо из Арманта [105, 131] ясно видны следы отпечатавшейся плетенки, которые свидетельствуют о том, что и художники не обходились без циновки.

Наилучшим образом узор плетенки виден на рисунке сетки, края которой оформлены в виде бахромы, напоминающей незаделанный конец циновки [22, XXVI:1], и на одной тарелкообразной чаше [148, XV:13] с шашечным узором, на котором часть клеток заштрихована волнистыми черточками. На стенках некоторых более глубоких чашек из Нага-эд-Дер [99, 90, рис. 37d] искусно нанесена спиральная сетка различных видов, Известен сосуд, расписанный белыми точками, которые образуют прямые вертикальные линии, в целом создающие впечатление узора плетенки [99, рис. 56d], Иными словами, от примитивного украшения неолитической керамики в виде нарезного и тисненого рисунка корзиночного плетения в IV тысячелетии перешли к изображениям, в которых тот же узор представлен линиями, нанесенными уже краской. Традиция эта, как уже упоминалось оказалась очень устойчивой. Много позднее в фараоновском Египте ей следовали в рельефе и по дереву, и по глазури.

Рис 29. Геометрическая орнаментация чаш из Нагады. Первая половина IV тысячелетия

Однако в другой части керамики с геометрической орнаментацией исследователи усматривают лишь дальнейшее развитие первоначального рисунка плетенки, обогащенного уже фантазией рисовальщиков. Такой рисунок покрывает сплошь внутреннюю а иногда и верхнюю часть внешней поверхности чаш (рис. 29) Основная особенность этой росписи - заполнение рисунком всей внутренней поверхности, центр которого совпадал с геометрическим центром днища сосуда. Малые фигуры-треугольники чаще размещались в таком порядке, что все изображение было симметричным. Правда, это правило не всегда соблюдалось древними мастерами. Внутренность некоторых чаш [142, № 11509] бывает разделена на несколько асимметрично расположенных и к тому же разновеликих треугольников. Обычно центральную часть сосуда занимает многоугольник, причем вершины его направлены к краю сосуда. Иногда в центральной части еще вписан кружок. В результате получался рисунок, очень похожий на цветок [148, XV:7]. Внутренность некоторых чаш занята фигурой, похожей на сильно увеличенную снежинку с отходящими из центра веточками елочки. Бывает, что внутренность гончарного изделия делится на несколько треугольников с вершинами, обращенными к центру. Иногда их оставляли гладкими, но чаще одни из них сплошь заполнены точками, расположенными в таком порядке, что образовывался рисунок сетки, а другие перечеркнуты параллельными рядами зигзагообразных линий. От такого орнамента из криволинейных, прямолинейных и волнистых узоров, к тому же очень пестрого и яркого (белым по коричневому фону), казалось бы, должно было рябить в глазах. Однако он хорошо смотрится из-за того, что между треугольниками оставлены гладкие полосы. Такого же эффекта добивались в случаях, когда все поле вокруг фигур заштриховывалось параллельными линиями или решеткой. При нанесении штриховки тоже соблюдалось расстояние оставляли коричневый "просвет" между белыми линиями. Кроме того, чтобы снять монотонность, чередовали фигуры с разным заполнением [22, XXIV; 148, XV:3]. Штриховку наносили с соблюдением определенных правил. Если в треугольник вписывали подобные, но меньшие по размеру фигуры, то их стороны были строго параллельны сторонам большого треугольника [99, рис. 4j]. Если треугольник покрывали сеткой, то линии, ее составляющие, тоже были параллельны сторонам фигуры. Правило это соблюдалось и при заполнении пространства, окружавшего основные фигуры. Тут применяли те же параллельные линии, которые образовывали знакомый уже нам узор "елочки" или сетку [37, XXXVIII:18n, 33k; 88, 178]. Благодаря этому весь рисунок на чаше приобретал стройный геометрический вид; он легче воспринимался глазом. Все это, следовательно, понимал и древний мастер.

На более узких и высоких чашах, а также кувшинообразных сосудах внутреннюю поверхность было трудно украсить. Поэтому стали переходить на внешнюю роспись. Выход на внешнюю поверхность повлек за собой и изменения в композиции. Вместо радиального размещения фигур появляются новые приемы деления поверхности. Горизонтальные линии членят поле на пояса, а вертикальные - на части, которые условно можно назвать кадрами. В этих горизонтальных поясах размещались треугольники [142, № 11514]. Одни сосуды разрисованы одинаковыми по размеру фигурами, на других - эти регистры расширяются в направлении сверху вниз, что вело за собой и увеличение треугольников. Указанный прием приводил к тому, что подчеркивалась объемность кувшина [142, № 11534]. Значительно реже встречаются гончарные изделия, в украшение которых входят квадраты [142, XXI; № 11535, XXI; № 11571]. На одном кувшине видим группу таких фигур, поставленных с интервалом одна над другой и соединенных между собой вертикальной линией, к которой все они примыкают одной стороной.

В росписи керамики второго додинастического периода по-прежнему подражали узору плетения, но использовали для этого новые мотивы. Рисунок заметно усложняется. Помимо простой сетки, которая, однако, теперь дается в виде четко очерченной полосы-пояса [43, 48, рис. 14], поверхность часто покрывали чешуйчатым узором сетки [99, 69, рис. 27с], орнаментом из групп коротких волнистых линий [138, XXXIII:3, 12, 21], а также шахматным рисунком [99, 69, рис. 27с]. При этом одна половина фигур заштрихована темно-коричневой краской, а другая - светло-желтая, оставлена гладкой, что придает керамике сходство с шахматной доской. При этом иногда художник использует известный уже ему эффект, заключающийся в том, что в средней части сосуда с шахматным рисунком помещали более крупные четырехугольники [148, XIV:D, 3с]. Они на сферической поверхности слегка раздутых овальных сосудов казались больше. Этим опять подчеркивалась объемность сосудов, и, кроме того, весь рисунок не казался столь однообразным.

Во втором додинастическом периоде в росписи керамики впервые начали имитировать более дорогие сорта камня. С этой целью поверхность посуды покрывали точками, большого размера запятыми и просто пятнами-мазками, очень похожими на те, которыми усыпаны такие твердые горные породы, как брекчия и порфирит [37, LXX:7; 148, XIV:Wв; 140, IX: 18d; 147, LXVI:3]. Встречаются и такие гончарные изделия, на которых орнамент составлялся из точек-кружочков разной величины, разбросанных в более или менее правильном порядке [37, 100, LXX:7]. По-видимому, данный узор - дальнейшее развитие только что упомянутого рисунка, которым пользовались для имитации различных горных пород. Он возник из желания упорядочить узор, сделать его более правильным (рис. 30). Такие древние геометризированные узоры хорошо смотрятся. Недаром и в наши дни подобные рисунки охотно используются в декоративном искусстве (ткани, обои и мн. др.).

Рис. 30. Рисунок на керамике из Мостагедды, имитирующий горную породу. Вторая половина IV тысячелетия

Волнистые линии и многочисленные комбинации из них занимали значительное место в росписи второго додинастического периода. Этими линиями охотно оформляли верхнюю часть сосуда, а иногда - верх и низ и даже его днище. Располагали их горизонтально, вертикально или наклонно. Иногда волнообразные линии заключались в полосы, тянувшиеся сверху донизу с промежутками, оставленными гладкими (рис. 31). В данном случае мы опять ощущаем художественное чутье мастера: не перегружать декорировку, чтобы изделие лучше смотрелось [99, рис. 66е]. На некоторых гончарных изделиях указанные линии превращаются в своего рода гирлянды. Их размещают в несколько рядов, в результате чего создается впечатление драпировки, под которой помещена женская фигурка [148, XIV:D50b]. Окружали рисунком из этих линий и ручки-налепы, как бы вовлекая тем самым рельеф-налеп в рисунок [37, XL:59q].

Рис. 31. Рисунок из волнистых линий на сосуде из Герзе. Вторая половина IV тысячелетия

Известны росписи, где вперемежку с группами коротких волнистых линий стоят столбики из крохотных уголков, которые ориентированы одинаково [140, IX: 12b]. На других изделиях они выглядят как N-, Z- и S-образные знаки, которыми нередко покрывали сплошь всю поверхность сосуда [133, XXXV:59T, XXXVI:63b].

На сосудах второго периода встречаются силуэтные треугольники. Они меньше по размеру, нежели те, которые мы наблюдали на керамике первого додинастического периода, и поставлены в ряд. Они стоят либо поясом в верхней половине сосуда или где-нибудь посередине [128, XVI:78c; 138, XXXIV:55].

Широко распространены в это время и спирали. Крупным спиралеобразным рисунком (насечками и гребнем) украшали гончарную посуду еще в неолите (§ 13). В первом додинастическом периоде эта традиция продолжалась - наносились сетчато-спиральные росписи [99, 90, рис. 37d]. На шарообразных и удлиненно-овальных сосудах второго додинастического периода нередко рисовали четырех- и восьмивитковые спирали, равномерно размещая их по всей поверхности [138, XXXV:67] (рис. 32). О происхождении этих замкнутых кривых существует несколько теорий. Некоторые исследователи склонны были видеть в них сетку, в которой спирали обозначают узлы плетения [62, 97]. Ж. Капар [38, 109], например, считал, что они соответствуют сильно увеличенным спирально закрученным ракушкам, которые часто находят в нуммулитовом египетском известняке. Иными словами, Ж. Капар видит в этом как бы намек на более ценный материал - камень (см. выше). Третьи полагают, что помимо декоративности в таких рисунках надо видеть еще какую-то абстрактную символику, и склонны связывать спирали с символом жизни, вечности [70, 332; 164, 245]. Для нас в данном случае очевидно, что первоначальный смысл этих орнаментальных мотивов неясен. Лучшим тому подтверждением является вариант с двумя большими спиралями, состоящими из десяти и более витков. Их располагали по одной на двух противоположных сторонах сосуда [133, XXXIII:32]. Невольно напрашивается вопрос, не возникли ли эти парные большие спирали под влиянием рисунка так называемого растения Нагады (см. § 67 и рис. на стр. 113). Поэтому и толкование описываемых узоров спорно. Как бы то ни было, узор этот развивался. Встречаются образцы, где спирали расположены и вперемежку с группами коротких волнистых линий.

Рис. 32. Спирали вперемежку с волнистыми линиями на сосуде из Герзе. Вторая половина IV тысячелетия

§ 66. Роспись на джессо

Простыми геометрическими орнаментами украшали художники и изделия из джессо. Так, прямоугольной формы предмет (S) размером 10×14 см был красного цвета, а по диагонали по нему прочерчены линии, причем в одном случае диагональ состояла из двух параллельных линий. На другом фрагменте (D) размером 19×5,5 см по белому фону нанесен узор из чередующихся концентрических кругов-овалов черного и красного цвета [105, 121, 122]. Полагают, что рассмотренные предметы могли быть моделями щита.

§ 67. Изображение растений на керамике

При изображении растений в первом додинастическом периоде художники настойчиво искали способ передать самым простейшим образом их особенности. Обычно их рисовали в виде вертикального ствола с отходящими в обе стороны ветвями-черточками, направленными либо вверх, либо вниз. Все их делали строго параллельными. Необычная геометричность рисунка достигалась и в том случае, если ветки передавались уголками, будто надломленные посередине с концами, повернутыми либо вверх, либо вниз. Рисунок этот генетически связан с растительными узорами, которыми украшали керамику неолитического и бадариского времени.

Рисовали геометрически правильные растения и в виде стержня с симметрично расположенными ветками, от которых в свою очередь отходили симметрично расставленные веточки. Наиболее простейшим рисунком растения надо считать стебелек, перечеркнутый горизонтальными черточками, которые должны были обозначать в столь схематической форме и веточки, и листву [35, XXXIV:29]. При еще более беглом рисунке растения выглядели как вертикальный стержень, перечеркнутый зигзагообразной линией сверху вниз, а в наиболее подробном варианте горизонтальные отростки превращались в большие овальные листья. Иногда деревья и кустарники отличаются на одних и тех же росписях лишь размером^*.

^* (Аналогичный геометрический растительный орнамент в сочетании с сеткой встречается и в росписи египетской керамики фараоновского времени - II тысячелетия [36в; VII:76Р].)

Дальнейшей разработкой рассмотренного мотива надо считать и рисунок, членящийся вертикальными линиями, соединенными между собой двумя-тремя рядами зигзагообразных линий, между которыми в свою очередь оставлен гладкий фон [138, XXIX:52, 75а, 73b] (рис. 33).

Рис. 33. Изображение растений на египетской керамике. Первая половина IV тысячелетия

Крайне редки изображения растения со свободно лежащими ветками-ответвлениями, которые располагались бы несимметрично по всей внутренней поверхности миски (рис. 34). При этомnлистья обычно переданы в виде округлых завитков [133, XXII:72b].

Рис. 34. Рисунок растения с асимметрично расположенными ветками. Первая половина IV тысячелетия

Все рассмотренные примеры показывают, что в первом додинастическом периоде египетские рисунки растений как бы пронизаны геометризмом. Художники во всех случаях ищут математическую строгость, используя при этом главным образом прямые, короткие ломаные линии и уголки, которые к тому же располагаются симметрично^*. Лишь изредка они прибегали к различным кривым, требующим уже больших навыков. Эти элементы будут часто встречаться на керамике следующего периода.

^* (Много позднее в Египте тоже следовали этому правилу. На чаше XVIII династии [152, LV] цветки лотоса расположены строго симметрично.)

Во второй половине IV тысячелетия художники нашли новые средства для передачи богатств растительного мира. В это время преобладал рисунок растения, который можно описать как полукруг с несколькими радикально отходящими черточками (рис. 35). Он, как кажется олицетворял собой кустарник или крону дерева^* с ветвями и листвой. Ствол выглядит как вертикальная черта, делящая эту фигуру пополам и внизу несколько выступающая за ее пределы. Иногда вводят и дополнительные детали: из кроны выступают две симметрично расположенные ветки [133, XXXIII:36р.]. Наряду с этими растениями художники второго додинастического периода не пренебрегали и елочным узором, встречавшимся на керамике первого додинастического периода.

^* (Много позднее в Египте встречаются сходные рисунки пальм. На одной стеле времени XX-XXI династий [152, XCII] крона пальмы выглядит как зеленый полукруг, из которого выступают зеленые полосы-листья.)

Рис. 35. Рисунок дерева-кустарника на керамике из Герзе. Вторая половина IV тысячелетия

Очень своеобразно писали так называемое растение Нагады, абиссинский банан, ранее ошибочно называвшийся алоэ [3, 160]. В его рисунке удачно сочетаются симметрично свисающие пучки намеренно увеличенных дугообразных линий, означающих длинные изогнутые листья этого растения, и короткие прямые линии, обозначающие его ствол. Древние художники поняли декоративность такого изображения и потому нередко увеличивали его. Иногда такое растение занимает центральное место на сосуде (рис. 36), а ему в виде дополнения приданы мелко нарисованные волнистые линии или животные [133, XXXIII:36a, 36c, 36g].

Рис. 36. Сосуд из Хемамийе. 'Растение Нагады' (левый). Вторая половина IV тысячелетия

Широко использовали для декора и ветки пальм, которые обычно изображали на носу ладьи (рис. 35). В отличие от абиссинского банана они представлены несимметричными, но зато изящно изогнутыми. Изображение это многократно варьировалось, но часто для стройности рисунка полудужки-ветки вписывались одна в другую. Короткими параллельными штрихами, перечеркивающими эти гибкие линии-ветви, в схематичной форме передавали листья. Таким образом, набросок растения приобретает определенную законченность, хотя он и не уравновешен как симметричный предыдущий.

В рассмотренных рисунках растений второго додинастического периода по-прежнему много геометрических элементов, например прямые линии ствола дерева или куста и абсолютно прямые параллельные черточки-листья пальмы. Вместе с тем видны и новые элементы, которые были введены мастерами второго периода. Вместо жестких, угловатых линий чаще стали прибегать к мягким, извивающимся линиям. Очевидно, наблюдательность древних живописцев подсказывала им: чтобы изображение растения было правдоподобнее, ближе к натуре, необходимо ввести дополнительные характеристики. В результате растения стали передавать мягко изогнутыми линиями.

Необходимо отметить и другое. Столь правильные рисунки, как узоры-спирали, растения Нагады, ветви пальмы, состоящие, выражаясь математическим языком, из открытых и закрытых кривых сложной конфигурации, были под силу лишь художникам, у которых была верная рука. Чтобы добиться такой большой точности рисунка, нужна была большая выучка. На создание определенных приемов по освоению новых более сложных фигур и линий ушло немало времени, которое и отделяют рисунки первой половины IV тысячелетия от рисунков второй половины того же тысячелетия.

§ 68. Об орнаменте

Все рассмотренные в § 65-67 геометрические узоры из линий и фигур, как и растительные мотивы, служили украшением. Обычно такой узор называют орнаментом. Помимо геометричности в рассматриваемых египетских узорах соблюдается и такая особенность орнамента, как графический ритм. Таковы повторы треугольников, квадратов, растения-елочки, волнистых линий в правильном порядке (см. шахматный узор, например). Поэтому термин этот применим и к египетской декоративной росписи.

Египетский орнамент в основе своей предметный. Мы наблюдали узоры, подражающие рисунку плетенки, структуры камня, растений или производным от них. Органические формы (люди, животные, птицы и т. д.) сохранили на протяжении IV тысячелетия свой первоначальный вид.

На керамике IV тысячелетия очень часто встречается орнамент, составленный из волнистых линий. В фараоновское время художники так изображали воду и в сосуде, и в пруде, и в канале [153, 143, рис. 105]. Этот зигзагообразный отрезок вошел и в иероглифику. Три короткие волнистые линии стали означать идеограмму "вода". Ниже мы увидим, что в многофигурных росписях IV тысячелетия линии эти часто осмысляются тоже как вода. Поэтому будет вполне логично считать, что если поверхность гончарного изделия была покрыта волнистым узором, художник указывал на жидкое его содержимое [99, рис. 193d].

Значение других наиболее распространенных египетских орнаментальных мотивов: треугольников, групп уголков или знаков N, Z, S (см. рис. на стр. 131), рисунков растений, станет ясным, когда мы познакомимся с многофигурными композициями древних мастеров. Забегая вперед, заметим лишь, что египетские изображения растений и других органических форм не претерпели больших изменений, не выродились. В них сохранился более или менее реалистический прототип.

§ 69. Особенности изображения животных, птиц и различных предметов в первом додинастическом периоде

Помимо рассмотренных геометрических рисунков растений и узоров имеются еще и такие, которые состоят из отдельных фигур животных, птиц и различных предметов, как, например, ладей. На плоском дне одной чаши из Нагады [133, XXI:19N], являющейся центром многоугольника, острые углы которого поднимаются к краям, видно довольно неуклюжее профильное изображение животного семейства кошачьих (пантеры? см. рис. 29 на стр. 107). Появляются одиночные зарисовки птиц, помещенных в отдельных секторах внутренней поверхности миски. Чаще, однако, по всей внутренней поверхности располагаются несколько животных (бегемоты, крокодилы, быки, гривистые бараны). Встречаются и ящерицы, рыбы, скорпионы. При знакомстве с искусством древнейшего Египта перед нами предстает богатейший животный мир Северной Африки.

Рис. 37. Рисунки животных на керамике первого додинастического периода

Фигуры животных переданы необычайно точно, с соблюдением пропорций. У бегемота, крокодила и ящерицы большое тело и маленькие конечности, козероги, гривистые бараны, козлы показаны стройными. Зато быки часто представлены в виде удлиненных прямоугольников. Этим как бы подчеркивается их грузность. Они стоят на коротких, но могучих ногах. В результате получается правильное, но чрезвычайно упрощенное изображение животного (рис. 37). Такая схематизация рисунка животных, как, впрочем, и растений и других предметов, является одной из особенностей художественной манеры древнеегипетских художников. В этих контурных рисунках нам было бы очень трудно угадать быков, если бы не одна очень существенная деталь. Головы их увенчаны необычайно правильно выписанными полукругами рогов. На эту важную деталь древний художник всегда обращал большое внимание. Поэтому совершенно невозможно спутать, например, антилопу с гривистым бараном или с быком. Форма их рогов различна. Иногда вводили и другие дополнительные детали, например надглазные бугорки у бегемотов (рис. 38) или два ряда острых зубов у собак с приоткрытой пастью. Иными словами, мастер, делая зарисовку, отбирал определенные, наиболее важные, присущие данному виду животных признаки. Это в равной мере относится и к общим очертаниям фигуры и к форме рогов, ушей и других особенностей. Такое подчеркивание важных, определяющих черт при общей упрощенности придавало рисунку ясность. Введение ненужных подробностей, напротив, могло бы затруднить понимание главного. Не столь, правда, удачной была попытка художников изобразить, например, жирафа. Не всегда они даже могут быть легко отождествлены [88, 167-169] (рис. 39), так как неправильно переданы отдельные особенности этих грациозных травоядных, и в первую очередь их длинные тонкие шеи [133, XXV:99]. Однако последнее обстоятельство не снижает высокого в целом мастерства древнейших живописцев. По красоте и правильности некоторые из зарисовок справедливо могут быть отнесены к шедеврам.

Рис. 38. Геометрическая штриховка туловища бегемотов на сосуде. Первая половина IV тысячелетия. Британский музей

Такой умелый рисунок художников первого додинастического периода, само собой разумеется, был связан с их тонкой наблюдательностью (см. § 59). Древние художники хорошо знали повадки животных, так как жили среди них. Ведь охота и скотоводство играли в их жизни немаловажную роль. Охотнику приходилось терпеливо выслеживать животное и напрягать всю свою силу и ловкость, чтобы добыть чуткого и хитрого зверя. Отсюда и возникало у древнего человека повышенное внимание к животным. Близко наблюдал человек и за поведением домашнего скота. Поэтому художники и умели подмечать главное, а затем изображать его.

Рис. 39. Роспись на сосуде: животные саванны - гривистый баран, козерог и жирафы. Первая половина IV тысячелетия

Росло и мастерство древнеегипетских живописцев. Начало его, как мы видели, относится к неолиту, когда первые рисунки царапались на посуде. На протяжении всего IV тысячелетия египтяне рисовали на сосудах и на других предметах. Рисовали много, непрерывно. Достаточно вспомнить, что изготовление всего того огромного количества предметов украшения и обихода, которые мы рассмотрели в гл. I, также предполагало предварительный набросок. Он был необходим и резчику и ваятелю (см. гл. III).

Если внимательно приглядеться к уже упомянутым рисункам, то можно заметить, что форма всех животных на рисунках первого додинастического периода сводится к геометрическим фигурам. Так, бегемот представляет собой два разновеликих прямоугольника, соединенных под углом. Крокодил состоит из прямоугольника, а хвост представлен в виде удлиненного треугольника, форма же головы чаще всего приближается к ромбу или треугольнику. Конечности у них - четыре параллельных линии.

То же мы наблюдаем и в штриховке, нанесенной на туловище. Изображения крокодила и ящерицы чаще всего покрыты прямой или косой сеткой. Туловище бегемота также бывает заштриховано параллельными линиями или решеткой (см. рис. 38). Фигурки быков, жирафов, козлов и других животных покрыты сложными узорами, состоящими из нескольких открытых треугольников, вписанны