Новости
Энциклопедия
Библиотека
Новые книги
Карта сайта
Ссылки
О проекте






передняя азия
древний египет
средиземноморье
древняя греция
эллинизм
древний рим
сев. причерноморье
древнее закавказье
древний иран
средняя азия
древняя индия
древний китай








предыдущая главасодержаниеследующая глава

4. Прогулка в Гумбулак

Очень хороша бывает
там весна.

"Бабур - наме"

Кишлак Гумбулак находится близко от Душанбе. Туда можно поехать на день, с возвратом в город.

Двадцать пять километров от' Душанбе до Орджони-кидзеабада едем по автостраде с двусторонним движением: дорога к строящейся Нурекской ГЭС. Потом она сворачивает на юг, а мы продолжаем двигаться на восток. Сады, хлопковые поля, опять сады, опять поля в рамке деревьев - корявые стволы с культями веток. Это шелковицы. Сейчас самый сезон: выкармливают червей, и бедный тутовник лишается сначала листьев, потом ветвей - по самый ствол. К осени деревья чуть оправятся, весной их снова обкорнают шелкопряды. За Орджоникидзеабадом начинаются холмы, дорога поднимается. Ручейки от недавних дождей промыли в рыжевато-кофейной лёссовой глине глубокие щели. Глина сползает пластами, обнажая корни трав, вскрывая норы стрижей в обрывах. Сверкают росой занавесы из паутины на паучьих норках.

Вот и Гумбулак. Ищу школу. Здесь мне помогут - уже знаю по опыту: из школы после импровизированной летучки в учительской начинаются путешествия по кишлаку. Мне дают провожатого - паренька из селения Тусамбак, или Верхний Гумбулак,- и список местных мастериц.

Кишлак в предгорьях
Кишлак в предгорьях

Кишлаки, почти сливаясь, ползут вверх по округлым холмам. Слева - степь с отдельно стоящими деревьями "сада", ровные шары их листвы никто, кроме самой природы, не подравнивает - пейзаж с иранской миниатюры ожил, получив третье измерение. Справа, за ровным и плотным, на локоть друг от друга, строем пирамидальных тополей, тянутся глиняные ленты заборов - "дувалов". За дувалами - сады. Все никак не привыкну к мощи плодовых деревьев: такой величины под Москвой дубы. Сейчас весна, дожди. Засыпанная красными маками степь, верхушки тополей, кроны садов трепещут от бесчисленных голосов бесчисленных птиц. Мир как бы чисто вымыт и выставлен на солнце. Необыкновенное чувство огромного пространства радостно входит в вас красками, звуками и запахами. Как точно сказал Руми: " Объем лет землю мир и душу с ней мою". Мир прост, ясен и дружелюбен, как встречные, здоровающиеся с нами: девочки с косичками, забранными в бисерные кисточки, всадник в просторной домотканой одежде - колхозный бригадир.

...Верхний Гумбулак. Два старика в розовых халатах и белых широких штанах чинят арык. Меня мгновенно облепляет туча мальчишек и девчонок. В сопровождении этой свиты вхожу во двор к первой по списку старухе мастерице.

Оглядываюсь и замираю: на глиняном полу терраски подбоченившись стоят дородные горшки с широкими плоскими ручками: тело арбузом, горло раструбом. Глазу, привыкшему к сухой точности посуды, тянутой на кругу, лепленые неровные сосуды кажутся живыми, сейчас зашевелятся. На красной земле и зеленой траве горшки смотрятся белыми, теплого кремового оттенка. Кое-где по ним пятна, как размытые дождем чернила от авторучки, розовые подпалины. Сверху свободно и небрежно бежит узор коричнево-вишневой линией в палец шириной: окаймляет верхний край раструба, спускается наискось к горлу, опоясывает его воротником с фестонами, разъезжается по бокам многоярусными завитками в сопровождении вереницы точек. Вся посуда расписана.

Через улочки, проходы, дощечки, через арыки, снова проходы - приходим к Гадобеги Сулаймоновой. Под навесом из винограда, прикрывшим дворик, сидят несколько женщин в пунцовых широких платьях-рубахах, их носят женщины по всей Средней Азии, и пестрых ситцевых шароварах, стянутых у щиколоток вышитыми тесемками.

Мастерица лепит сосуды, Килкилак из Гумбулака на переднем плане уже обожженные сосуды
Мастерица лепит сосуды, Килкилак из Гумбулака на переднем плане уже обожженные сосуды

Сулаймонова, ткавшая тесемки на деревянном станочке, поднимается, предлагает чай. Мы присаживаемся, а она, отперев чулан болтающимся на косе ключом, при-носит несколько куз. Они тоже расписанные. В Гумбулаке всю посуду разрисовывают в два цвета: белый и темно-красный. Сознательная сдержанность? Нет, таджики любят яркие цвета: взгляните на тюбетейки, одежду детей. Даже колотушки для набивания узора на лепешках в малиновых, изумрудных, лимонных полосах. Все, что можно, окрашено. В неполивной посуде нет таких возможностей. Есть белая глина, красная глина - вот и вся палитра. Не всякая глина годится для посуды - нужно, чтобы она была однородной (без камней, особенно опасна известь), определенной жирности (чтобы не рассыпалась) и обладала многими другими качествами. Гончарство привязано к сырью: глина тяжела (в горах глину носят на себе в корзинах). Уходят века, меняются государства, переселяются народы, а горшки обжигают все в тех же местах.

После обжига глина, ставшая теперь уже "черепком", обретает в зависимости от сорта новый цвет - от белого до темно-красного. Красным цветом в огне рожденная керамика обязана окиси железа (ржавчине). Обычными красками пользоваться в керамике нельзя - они сгорают. Расписывать можно цветными глинами (ангобами), становящимися в огне красными, розовыми, белыми, черными, рыжими.

Мастерица лепит сосуды, Килкилак из Гумбулака на переднем плане уже обожженные сосуды
Мастерица лепит сосуды, Килкилак из Гумбулака на переднем плане уже обожженные сосуды

Ангобирование - самый простой способ раскраски посуды, но не самый древний способ украшения ее. Как ни стара расписная посуда, ей предшествуют корчаги с налепным или вдавленным (ямочным), позже - процарапанным орнаментом. Пока люди открыли краски для росписи, научились пользоваться ими, прошли века. И гумбулакские расписные горшки исторически ближе к нам, чем горшки с налепами Каратегина и Памира. Намного ли ближе? Кажется, что гумбулакская роспись еще не сроднилась с посудой, которую она украшает. Слишком свободны рисунки для архаичной формы. Это не даштиджумские шедевры, где орнамент и форма едины. У меня возникло подозрение - не для базара ли их расписывают так лихо? Там они взоры привлекут, но очень скоро узор будет погребен под жиром и грязью. После моего возвращения в Москву в Союз художников пришел ящик с керамикой из Гумбулака. Примерно на десяти сосудах были... налепы! А узор шел поверх них, не слишком с ними считаясь. Это говорит о том, что он молод и наивен, хотя и подает большие надежды.

Вылепленные сосуды сушатся на террасе
Вылепленные сосуды сушатся на террасе

Архаичные большие сосуды матовым, теплым и живым цветом, полными, мягкими объемами напоминают обнаженные женские тела. Эти сосуды, оказавшись нечаянно в современном интерьере, одушевляют его выглаженные геометрические поверхности, беспощадные отвесы и горизонтали прямоугольных контуров. Мы ищем искусства "весомого, грубого, зримого" - подлинного и простого - таков гумбулакский горшок.

Около дома на дереве висят горшочки с двумя ручками, на лавочке под ними стоит кувшин "афтоба". Он похож на чайник, но чай в нем не варят, держат для воды. Пушкой торчит носик, между носиком и горлом перекинут ажурный мостик. Другой кувшин называется "килкилак" - у него узкое отверстие, и притом единственное. Вода, выливаясь, булькает, отсюда и его название. На грядках валяется, зарывшись в землю, куза сочно-розового цвета с четким узором: стенки впитали влагу из сырой почвы, и краски сразу ожили. Вода, испаряясь понемногу сквозь толстые пористые стенки таких сосудов, остается в них всегда холодной.

Большая афтора из Гумбулака
Большая афтора из Гумбулака

На улице женщины делают из навоза круглые лепешки и прилепливают к стенам для сушки: готовят кизяк - топливо для обжига горшков.

Следующая мастерица - Карбонмо Ибодова. По качающейся стремянке я поднялся на чердак* ее дома. Он весь заставлен посудой, заготовленной на продажу**. Поднял один горшок, другой.

* (Чердаков обычно в домах нет. Крыша дома плоская. Это глина, укатанная поверх потолочного перекрытия.)

** (Гумбулакекую посуду вывозят на базар в соседний Орджоникидзеабад.)

Узоры разные, хоть и сходные. Вот куза с рисунком, напоминающим колпаки шутов на эскизах Тышлера. У меня такое чувство, будто я в запаснике хорошего музея.

В Гумбулаке и в окрестных кишлаках эта посуда повсюду в быту - уже с отбитыми краями, потемневшая, захватанная и лоснящаяся, рисунок стерся. Зато стала виднее простая и величественная форма. Женщины набирают воду из родника в большие кузы и несут ее, уперев в бок и поддерживая подолом.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Рейтинг@Mail.ru
© Злыгостев А.С., дизайн, подборка материалов, разработка ПО 2001–2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://artyx.ru/ 'ARTYX.RU: История искусств'